Революция способна зарождаться из небольшого и аморфного движения. Она начинается с краеугольного камня, вокруг которого формируется будущее. Этот первый камень является опорой для других камней, составляющих основу. Не успеешь оглянуться, а первый этаж уже построен … Как только это произошло, то все уже на месте и готовы построить памятник, который взлетит до заоблачных высот.
Грядет биотехнологическая революция
Краеугольный камень биотехнологической революции был заложен еще в 1980 году. Но сама революция еще не произошла до сих пор. В том самом году патентный эксперт отклонил ходатайство компании General Electric на патент выведенной Анандом Моханом Чакрабарти бактерии, способной уничтожать сырую нефть. Первое обращение в суд было проиграно, а повторное выиграно. Дело закончилось вердиктом Верховного суда, который вынес окончательное постановление, что живые микроорганизмы можно патентовать. Прецедент стал точкой отсчета на все последующие годы. Началась гонка по получению патентов на новые генетические модификации существующих организмов, изменение составляющих ДНК человека и белков организма.
За последние три десятилетия мы стали свидетелями взрыва патентов на модифицированные бактерии, вирусы, выделенные и измененные клетки человека, растений и даже целых живых организмов животных. Это создало бесчисленные возможности для существующих и огромного ряда новых компаний. 
Возможно, многие читатели слышали о компании Monsanto, но мало кто знает, что компания работает с 1901 года. К 1940 году Monsanto была ведущим производителем пластмасс и химических соединений. В 1983 году она вошла в сектор биотехнологии и запатентовала изменения в клетках растений. Считается, что это стало прецедентом для разрешения патентов на генетические изменения организма человека. 
В 1998 году Патентное ведомство США зарегистрировало развернутый патент на изменения стволовых клеток приматов. А патент 2001 года касается уже исключительно стволовых клеток человека.
Это интересно: читайте наши другие статьи о мировой экономике — «Юань — мировая валюта будущего.» и «Причины изменений курсов валют«. 

Сейчас только в США зарегистрировано от 3000 до 5000 патентов на изменения генов человека, и 4700 изобретений, касающихся генетических материалов. 
Выделение генов привело к созданию синтетических соединений, таких как Lipitor и Plavix … К концу 1990-х годов, непосредственное изучение генетического кодирования позволило начать эффективную борьбу с такими заболеваниями, как рак и аутоиммунные заболевания. Десять лет спустя, инвесторы начинают видеть, что полномасштабная биотехнологическая революция будет происходить отсюда. 
Как соотнести это все с рынком?
Технологические фонды ETF NASDAQ растут около 35% в год. Biogen Idec, проводящая испытания методик лечения спинальной мышечной атрофии и рассеянного склероза, имеет рост акций за год 45%.
Грядет биотехнологическая революция
Единственная проблема в том, что акции уже торгуются на высоких значениях относительно текущих финансовых показателей. Например, Biogen Idec торгуется около 25-кратной прибыли. 
Лучшим способом выиграть больше является вход в самом начале биотехнологической игры. Испытания лекарственных препаратов длятся долгое время и являются очень дорогостоящими. Средняя продолжительность программы апробации восемь лет — практически цела вечность, чтобы увидеть как окупятся инвестиции. Средние затраты по выходу лекарства на рынок выросли более чем на 60%, до уровня 500 — 800 млн. долларов.
Так почему бы не заработать на биотехнологической революции, инвестируя в компании, которые продают химические вещества, которые имеют критически важное значение для проведения испытаний? 
Например, медицинские компании всего мира используют соединение, известное как гемоцианин (KLH), вещество, которое естественно вызывает иммунную реакцию. KLH также является идеальной молекулой-носителем для вакцинных антигенов (веществ, которые способствуют генерации иммунной реакции) против рака и инфекций. Сотни лекарств используют KLH в процессе технологических испытаний. KLH встречается в организме определенного вида морских улиток. Как только его извлекают из организма улитки, она умирает. В природе осталось только 100 000 морских улиток такого вида. 
Дефицит и значение KLH привели к стоимости исходного материала, в зависимости от качества, от $ 35,000 до $ 900 000 за грамм. Средняя потребность для тестирования одного препарата около 115 грамм. Этот материал невозможно синтезировать даже с самой передовой технологией. 
Однако одна компания научилась выращивать такой вид улиток на суше, и извлекать белок, не убивая их.  Эта компания уже запатентовала процесс. 
Компания только позиционирует себя, как предвестника будущей биотехнологической революции. KLH, который она производит, будет способствовать революции в медицине при лечении нескольких типов рака, аутоиммунных заболеваний, врожденных заболеваний и многого другого.